moder
Администратор
Команда форума
Советская пропаганда внушала, что забота о здоровье гражданина возведена в ранг государственной задачи и система построена так, чтобы каждый мог бесплатно получить качественную помощь.
На практике эффективность советской модели должна была подтверждаться ростом продолжительности жизни, снижением смертности от тяжелых заболеваний и другими объективными показателями. Однако советская статистика не соответствовала пропагандистской картинке.
Нарастание отставания по ключевым показателям от Запада привело к тому, что власти всё чаще прибегали к ограничению доступа к реальной статистике:
Так, например, в 1964 году советская статистика зафиксировала пик средней продолжительности жизни в СССР - она достигла 71 года. В пропагандистских материалах этот момент подавали как триумф системы Семашко, но если рассматривать динамику за более длительный период, то средние показатели ожидаемой продолжительности жизни в СССР оставались невысокими.
Сравнительные данные по ожидаемой продолжительности жизни (лет). Источник N1.
Казалось бы, советская система здравоохранения имела очевидные преимущества: медицинская помощь для населения была в основном бесплатной, а обеспеченность врачами и больницами на душу населения была одной из самых высоких в мире. Тем не менее СССР со временем всё сильнее отставал по ожидаемой продолжительности жизни от ведущих капстран, а в некоторых случаях — и от стран с меньшим уровнем экономического развития.
Бесплатная — не значит доступная
«Бесплатность» советской медицины сама по себе не являлась уникальным преимуществом социализма над капитализмом — это был лишь иной способ распределения средств. В СССР государство обладало абсолютной монополией на труд и само устанавливало размер зарплат, соответственно, расходы на здравоохранение отражались на их размере.
В СССР каждый трудоспособный гражданин был обязан работать и таким образом косвенно «оплачивал» здравоохранение. А вот в РФ, чтобы получить медицинскую помощь, трудиться даже не обязательно: за неработающих страховые взносы платят бюджеты регионов.
Кроме того, в СССР трудно было прикрепиться к другой больнице (не по месту прописки): это требовало согласований и веских оснований. В современной России гражданин вправе раз в год менять медицинскую организацию для прикрепления.
Поэтому, в определенном смысле, медицина сейчас даже доступнее, чем была в СССР, но все равно многие* предпочитают лечиться платно по следующим причинам:
В капиталистической модели (например, в США) медицинское страхование является зоной личной ответственности — человек, уверенный в своем организме, теоретически может отказаться от покупки полиса, но тогда любой визит к врачу будет оплачиваться им в полном объеме по рыночным ценам. Стоимость полиса, в свою очередь, зависит от образа жизни клиента: курильщики, лица с избыточным весом или любители экстремального спорта платят за страховку значительно больше.
А в «коммунистическом» Китае во многих случаях придется заплатить даже если есть страховой полис: почти при любой госпитализации действует франшиза, и часть расходов пациент оплачивает сам. В отличие от СССР, где значительная доля социальных расходов покрывалась за счёт сырьевой ренты, китайская модель здравоохранения опирается на налоговые поступления, поэтому для сохранения конкурентоспособности государство поддерживает сравнительно низкую налоговую нагрузку на бизнес и работников, но из‑за этого объём доступных бюджетных средств на субсидирование медицины ограничен.
Влияние прописки на качество медицинских услуг в СССР
Главным барьером на пути гражданина к качественному лечению в СССР выступала не стоимость услуг, а их физическая доступность по месту прописки. Советская модель распределения благ сформировала глубокую географическую и кастовую иерархию, где шансы пациента на выздоровление напрямую зависели от штампа в паспорте.
Особенно неблагополучной была ситуация в регионах Средней Азии и Казахстане — они финансировались по остаточному принципу. Это напрямую отражалось на демографии: например, в 1970–1980‑х годах продолжительность жизни в республиках Средней Азии была значительно ниже средней по РСФСР
Данные по ожидаемой продолжительности жизни для РСФСР и азиатских республик СССР
Главной причиной этого провала была высокая младенческая смертность в этих республиках (из-за нехватки чистой воды, дезинфекции и базовых роддомов), а также высокая смертность от инфекционных и сердечно-сосудистых заболеваний, которые на периферии некому и нечем было лечить.
Младенческая смертность в республиках СССР, на 10000 родившихся
При этом прописка лишала жителя союзной республики возможности приехать в Москву и лечь в передовой всесоюзный НИИ — для этого требовалась «министерская квота» (направление от республиканского Минздрава), получить которую без блата было практически невозможно.
Аналогичным образом обстояла ситуация и внутри самих республик: разрыв в уровне здравоохранения между городами и глубинкой был колоссальным. Если житель столицы региона ещё мог рассчитывать на многопрофильные клинические больницы и узкопрофильных специалистов, то в районных центрах и сёлах советский гражданин сталкивался с крайне низким качеством медицинского обслуживания.
Официальные проверки Минздрава СССР, рассекреченные в конце 1980-х годов, вскрыли пугающую реальность: до трети всех сельских и районных больниц в стране не имели горячей воды, а около 15% функционировали без центрального водопровода и канализации.
Снабжение оборудованием и кадрами велось по жесткой иерархической системе. Передовые диагностические аппараты (даже базовые аппараты УЗИ) годами не покидали пределов столичных НИИ, в то время как районные больницы работали на изношенной рентген-технике довоенного образца. В эти учреждения по распределению направлялись наименее успешные выпускники медицинских вузов, лишенные доступа к актуальной научной информации и современным медикаментам. Региональные аптеки годами страдали от дефицита простейших антибиотиков и анальгетиков, из-за чего возможности провинциального врача часто сводились к изоляции больного и упованию на ресурсы его собственного иммунитета.
Однако даже счастливые обладатели московской прописки, имевшие доступ к лучшим клиникам страны, не получали уровень медицинской помощи, сравнимый с Западными странами — столичные врачи всё так же упирались в изоляцию от мирового научного сообщества, колоссальное отставание в технологиях и дефицит современных медикаментов.
Технологическая отсталость советской медицины
Показательный факт: в СССР не создали ни одного жизненно-важного или востребованного во всем мире лекарства. Советская фармакология жила за счет заимствований у Западных стран: как только на Западе появлялся инновационный препарат, советские НИИ пытались воспроизвести технологию его синтеза, чтобы запустить производство своего аналога.
При этом запуск отечественного аналога в производство происходил с большой задержкой: путь от расшифровки химической формулы зарубежного лекарства до появления готового аналога в аптеке мог занимать от 5 до 15 лет.
Показательный пример — парацетамол. В США и Европе он стал массовым, безопасным стандартом детского жаропонижающего еще в середине 1950-х годов, тогда как в СССР массовое производство парацетамола наладили лишь к 1980-м; до этого детей лечили аспирином и анальгином.
Но даже когда советский аналог наконец добирался до конвейера, он принципиально уступал оригиналу по качеству. Советские заводы химического синтеза не имели технологий глубокой очистки веществ — в результате отечественные таблетки содержали огромный процент технологических примесей, что кратно увеличивало количество побочных эффектов, аллергических реакций и снижало реальную терапевтическую дозу.
Многие Западные лекарства и вовсе отсутствовали в СССР или присутствовали очень ограниченно — вот некоторые примеры:
Стандартизированный коэффициент смертности от заболеваний системы кровообращения на 100 тыс. населения
Статистика смертности от инфекционных заболеваний: РСФСР, страны Западной и Восточной Европы
Показательными примерами могут служить компьютерная (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ), лабораторные анализаторы крови, стоматологическое оборудование, ультразвуковая диагностика и эндоскопическая аппаратура.
Компьютерная и магнитно-резонансная томография
Слева процедура лечения зуба в США (70-е), справа - типичный кабинет советской стоматологии 80-х годов
Пожалуй, сильнее всего на качестве советской медицинской помощи сказывалось техническое отставание в области диагностики. Ограниченные возможности диагностических методов нередко не позволяли точно определить причину заболевания, что способствовало распространению так называемых «дежурных» диагнозов, дававших лишь самое общее представление о состоянии пациента. В таких условиях лечение зачастую превращалось в «метод перебора»: врач назначал одно средство за другим, ориентируясь на реакцию больного и изменения его состояния. В конечном счёте болезнь либо отступала под воздействием лечения или иммунитета, либо, напротив, продолжала развиваться и проявлялась более характерными симптомами, которые уже позволяли установить более точный диагноз.
Так называемые «мусорные диагнозы» родом из СССР
В советской медицине существовала целая система так называемых «мусорных» (дежурных) диагнозов. Они использовались в двух случаях: когда не было оборудования для точной диагностики (прижизненной или посмертной) и когда нужно было искусственно занижать смертность от социально значимых болезней (онкологии, инфарктов, инсультов).
Разберем некоторые примеры таких диагнозов.
«Острая сердечно-сосудистая недостаточность» или «Атеросклероз»
В СССР этот диагноз ставили миллионам умерших пожилых людей, чтобы не портить статистику смертности от инфаркта миокарда или инсульта. Если человек умирал дома в возрасте 70 лет, участковый врач или патологоанатом часто не проводили глубокого вскрытия, а просто писали: «ОССН» или «Общий атеросклероз». Такая формулировка долгое время присутствовала и в постсоветской медицинской практике, пока не была официально запрещена приказом Минздравсоцразвития России № 782н от 26 декабря 2008 года.
На Западе же всегда докапывались до первопричины (ишемическая болезнь, тромбоэмболия, разрыв аневризмы). Из-за этого на бумаге в СССР смертность от инфарктов выглядела лучше чем в Западных странах.
Смертность от заболеваний системы кровообращения в СССР и развитых странах мира на 100 тысяч человек населения
«Старость» (как официальная причина смерти)
В советских ЗАГСах и амбулаторных картах графа «старость» была полноценной причиной смерти для людей старше 60-70 лет. Под этой формулировкой могла скрываться смертность от онкологических заболеваний. В советской провинции, где не было томографов и качественной эндоскопии, рак у пожилых людей часто вообще не диагностировали — им ставили диагноз «старость», благодаря чему советская статистика по онкологии выглядела значительно благополучнее, чем в США или Европе.
В современной российской практике диагноз «Старость» (код R54) до сих пор присутствует, но применяется гораздо реже.
«Вегетососудистая дистония» (ВДС)
Самый популярный в СССР прижизненный «мусорный» диагноз, который ставили чуть ли не каждому второму советскому человеку (особенно молодым женщинам). Симптомы: головокружение, слабость, перепады давления, тревожность, покалывание в груди.
ВСД — это классический диагноз-заглушка, изобретенный в СССР. За ним скрывался дефицит диагностической техники и неразвитость психофармакологии. Под вывеской ВСД советские врачи упускали клиническую аритмию, пороки клапанов, эндокринные нарушения (болезни щитовидной железы) и, самое главное, клиническую депрессию и тревожные расстройства. Вместо антидепрессантов и психотерапии советских граждан лечили валерьянкой, элеутерококком и советом «больше отдыхать».
«Дисбактериоз»
Еще один исключительно советский диагноз, которым объясняли любые проблемы с желудочно-кишечным трактом (боли, вздутие, нарушение стула).
Поскольку в СССР не было качественных эндоскопов и лабораторных тестов, врачи не могли диагностировать реальные причины: синдром раздраженного кишечника (СРК), непереносимость лактозы или глютена, язвенный колит. Вместо этого пациентам сдавали бессмысленный «анализ кала на дисбактериоз» и заставляли пить тонны неэффективных пробиотиков.
«Перинатальная энцефалопатия» (ПЭП)
В детских поликлиниках ПЭП ставили на основании самых банальных и естественных проявлений адаптации новорожденного к окружающему миру. Поводом для диагноза могли стать: легкий тремор подбородка или ручек при плаче, беспокойный сон, частый плач, срыгивание, «мраморность» кожи или синева под носом.
В международной практике такого размытого диагноза не существовало, а близкий по признакам диагноз гипоксически-ишемическая энцефалопатия (ГИЭ) ставился только при наличии тяжелых проявлений: критически низкий балл по шкале Апгар при рождении (0–3 балла), судороги, кома, отсутствие рефлексов. Большинство советских симптомов ПЭП на Западе считались абсолютной нормой развития нервной системы младенца.
Советские «дежурные диагнозы» создавали иллюзию благополучия на бумаге, но лишали миллионы людей шанса на правильное и своевременное лечение. Частично такая практика перекочевала и в постсоветскую медицину, что служит дополнительным стимулом лечиться платно (не по страховке).
Заключение
Таким образом, «бесплатность» советской медицины была скорее недостатком, чем преимуществом, поскольку отсутствие рыночных механизмов ограничивало доступ граждан к современным технологиям и лекарствам. В результате советские граждане расплачивались своим здоровьем и качеством жизни.
Возможно, многие советские граждане предпочли бы лечиться платно, будь у них выбор. Они бы охотно заплатили, чтобы вовремя получить правильный и своевременный диагноз на импортном томографе, а не гадать на устаревшем рентгене. Будущие мамы с радостью оплатили бы качественную одноразовую эпидуральную анестезию, чтобы не проходить через первобытный болевой шок в роддомах. Миллионы людей предпочли бы один раз отдать разумную сумму за долговечную световую композитную пломбу и безболезненное сверление, чтобы сократить мучительные визиты к зубному.
Наконец, многие готовы были бы заплатить за более комфортные условия пребывания в больнице согласно западным стандартам.
Плановая система лишила людей этого права. Монополия государства забирала медицинские расходы из зарплат авансом, взамен предлагая безальтернативный дефицит, очереди и низкий уровень обслуживания.
В 1990-е годы с переходом к рыночной экономике медицина стала официально оплачиваться из страховых взносов работающих граждан, а падение «железного занавеса» привело к быстрому внедрению в российскую практику современных средств, оборудования и передовых методов лечения. Но качество государственного медицинского обслуживания, тем не менее, по-прежнему остается относительно низким. Из-за этого большая часть трудоспособного населения сегодня предпочитает пользоваться услугами «платной медицины», фактически оплачивая свое здоровье дважды: первый раз — в виде обязательных налогов и взносов в фонд ОМС, а второй раз — напрямую из своего кармана в частных клиниках.
* В исследованиях (например, «Здравоохранение России глазами пациента», Сколково/IPSOS) доля пациентов, выбирающих платные услуги стабильно держится на уровне 50–55%.
Источники и проанализированные материалы
На практике эффективность советской модели должна была подтверждаться ростом продолжительности жизни, снижением смертности от тяжелых заболеваний и другими объективными показателями. Однако советская статистика не соответствовала пропагандистской картинке.
Нарастание отставания по ключевым показателям от Запада привело к тому, что власти всё чаще прибегали к ограничению доступа к реальной статистике:
- C 1975 года перестали публиковать данные о младенческой смертности, заменив их фразой: «В СССР в возрасте до 5 лет умирает 3,2% родившихся».
- В 1976 году были засекречены новые данные по продолжительности жизни под предлогом, что это «информация стратегического характера».
- Данные о структуре причин смерти нередко относились к категории «для служебного пользования». Полная статистика по причинам смерти хранилась в секретном отделе ЦСУ.
Так, например, в 1964 году советская статистика зафиксировала пик средней продолжительности жизни в СССР - она достигла 71 года. В пропагандистских материалах этот момент подавали как триумф системы Семашко, но если рассматривать динамику за более длительный период, то средние показатели ожидаемой продолжительности жизни в СССР оставались невысокими.
| Государство | 1960 | 1965 | 1970 | 1975 | 1980 | 1985 | 1990 |
|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Япония | 67.7 | 70.3 | 71.9 | 74.2 | 76.0 | 77.6 | 78.8 |
| Канада | 71.1 | 71.9 | 72.7 | 73.5 | 75.1 | 76.3 | 77.4 |
| Греция | 70.4 | 71.4 | 72.7 | 73.4 | 74.5 | 76.1 | 76.9 |
| Австралия | 70.8 | 70.9 | 71.0 | 72.6 | 74.3 | 75.6 | 77.0 |
| Франция | 69.9 | 70.8 | 71.7 | 72.9 | 74.1 | 75.3 | 76.6 |
| Италия | 69.1 | 70.2 | 71.6 | 72.6 | 73.9 | 75.5 | 77.0 |
| Великобритания | 71.1 | 71.6 | 72.0 | 72.7 | 73.7 | 74.6 | 75.9 |
| США | 69.8 | 70.2 | 70.8 | 72.6 | 73.6 | 74.6 | 75.2 |
| Финляндия | 68.8 | 69.0 | 70.2 | 71.7 | 73.4 | 74.2 | 74.8 |
| Германия | 69.1 | 70.4 | 70.4 | 71.3 | 72.8 | 74.2 | 75.1 |
| Куба | 63.3 | 65.6 | 67.9 | 70.4 | 72.6 | 73.5 | 73.8 |
| УССР (Украина) | 69.4 | 71.1 | 70.8 | 70.4 | 69.8 | 70.4 | 70.4 |
| РСФСР (Россия) | 67.5 | 68.5 | 68.1 | 67.7 | 67.0 | 67.9 | 68.9 |
| Республика Корея | 53.8 | 55.9 | 62.2 | 64.2 | 66.0 | 68.8 | 71.6 |
| Мексика | 53.6 | 56.7 | 58.9 | 61.9 | 64.3 | 66.8 | 69.0 |
| Турция | 50.8 | 54.1 | 56.7 | 59.5 | 62.7 | 65.3 | 67.8 |
| Казахская ССР (Казахстан) | 57.9 | 59.0 | 60.0 | 61.1 | 62,5 | 65.4 | 65.7 |
| Таиланд | 50.6 | 53.1 | 56.5 | 59.7 | 62.2 | 66,5 | 68.9 |
Казалось бы, советская система здравоохранения имела очевидные преимущества: медицинская помощь для населения была в основном бесплатной, а обеспеченность врачами и больницами на душу населения была одной из самых высоких в мире. Тем не менее СССР со временем всё сильнее отставал по ожидаемой продолжительности жизни от ведущих капстран, а в некоторых случаях — и от стран с меньшим уровнем экономического развития.
Бесплатная — не значит доступная
«Бесплатность» советской медицины сама по себе не являлась уникальным преимуществом социализма над капитализмом — это был лишь иной способ распределения средств. В СССР государство обладало абсолютной монополией на труд и само устанавливало размер зарплат, соответственно, расходы на здравоохранение отражались на их размере.
В СССР каждый трудоспособный гражданин был обязан работать и таким образом косвенно «оплачивал» здравоохранение. А вот в РФ, чтобы получить медицинскую помощь, трудиться даже не обязательно: за неработающих страховые взносы платят бюджеты регионов.
Кроме того, в СССР трудно было прикрепиться к другой больнице (не по месту прописки): это требовало согласований и веских оснований. В современной России гражданин вправе раз в год менять медицинскую организацию для прикрепления.
Поэтому, в определенном смысле, медицина сейчас даже доступнее, чем была в СССР, но все равно многие* предпочитают лечиться платно по следующим причинам:
- Большая длительность ожидания: по ОМС нужную диагностику или приём узкого специалиста иногда приходится ждать неделями.
- Во многих больницах, особенно в регионах, парк оборудования морально и физически устарел, тогда как частные клиники быстрее обновляют технику.
- Ограниченное время приёма по ОМС (12–15 минут) не позволяет врачу полноценно собрать анамнез.
- В платных больницах в среднем выше квалификация врачей.
В капиталистической модели (например, в США) медицинское страхование является зоной личной ответственности — человек, уверенный в своем организме, теоретически может отказаться от покупки полиса, но тогда любой визит к врачу будет оплачиваться им в полном объеме по рыночным ценам. Стоимость полиса, в свою очередь, зависит от образа жизни клиента: курильщики, лица с избыточным весом или любители экстремального спорта платят за страховку значительно больше.
А в «коммунистическом» Китае во многих случаях придется заплатить даже если есть страховой полис: почти при любой госпитализации действует франшиза, и часть расходов пациент оплачивает сам. В отличие от СССР, где значительная доля социальных расходов покрывалась за счёт сырьевой ренты, китайская модель здравоохранения опирается на налоговые поступления, поэтому для сохранения конкурентоспособности государство поддерживает сравнительно низкую налоговую нагрузку на бизнес и работников, но из‑за этого объём доступных бюджетных средств на субсидирование медицины ограничен.
Влияние прописки на качество медицинских услуг в СССР
Главным барьером на пути гражданина к качественному лечению в СССР выступала не стоимость услуг, а их физическая доступность по месту прописки. Советская модель распределения благ сформировала глубокую географическую и кастовую иерархию, где шансы пациента на выздоровление напрямую зависели от штампа в паспорте.
Особенно неблагополучной была ситуация в регионах Средней Азии и Казахстане — они финансировались по остаточному принципу. Это напрямую отражалось на демографии: например, в 1970–1980‑х годах продолжительность жизни в республиках Средней Азии была значительно ниже средней по РСФСР
| 1960 | 1965 | 1970 | 1975 | 1980 | 1985 | 1990 | |
|---|---|---|---|---|---|---|---|
| РСФСР | 67.5 | 68.5 | 68.1 | 67.7 | 67.0 | 67.9 | 68.9 |
| Киргизия | 55.0 | 56.5 | 58.0 | 59.6 | 61.3 | 63.4 | 68.3 |
| Армения | 59.1 | 61.1 | 62.6 | 63.8 | 65.1 | 66.9 | 67.5 |
| Узбекистан | 56.5 | 58.3 | 60.1 | 61.6 | 63.0 | 64.6 | 65.8 |
| Казахстан | 57.9 | 59.0 | 60.0 | 61.1 | 62,5 | 65.4 | 65.7 |
| Туркменистан | 52.1 | 54.0 | 56.0 | 57.2 | 60.2 | 62.8 | 63.9 |
| Азербайджан | 50.9 | 53.9 | 56.6 | 58.7 | 61.4 | 62.7 | 62.8 |
Главной причиной этого провала была высокая младенческая смертность в этих республиках (из-за нехватки чистой воды, дезинфекции и базовых роддомов), а также высокая смертность от инфекционных и сердечно-сосудистых заболеваний, которые на периферии некому и нечем было лечить.
Младенческая смертность в республиках СССР, на 10000 родившихся
При этом прописка лишала жителя союзной республики возможности приехать в Москву и лечь в передовой всесоюзный НИИ — для этого требовалась «министерская квота» (направление от республиканского Минздрава), получить которую без блата было практически невозможно.
Аналогичным образом обстояла ситуация и внутри самих республик: разрыв в уровне здравоохранения между городами и глубинкой был колоссальным. Если житель столицы региона ещё мог рассчитывать на многопрофильные клинические больницы и узкопрофильных специалистов, то в районных центрах и сёлах советский гражданин сталкивался с крайне низким качеством медицинского обслуживания.
Официальные проверки Минздрава СССР, рассекреченные в конце 1980-х годов, вскрыли пугающую реальность: до трети всех сельских и районных больниц в стране не имели горячей воды, а около 15% функционировали без центрального водопровода и канализации.
Снабжение оборудованием и кадрами велось по жесткой иерархической системе. Передовые диагностические аппараты (даже базовые аппараты УЗИ) годами не покидали пределов столичных НИИ, в то время как районные больницы работали на изношенной рентген-технике довоенного образца. В эти учреждения по распределению направлялись наименее успешные выпускники медицинских вузов, лишенные доступа к актуальной научной информации и современным медикаментам. Региональные аптеки годами страдали от дефицита простейших антибиотиков и анальгетиков, из-за чего возможности провинциального врача часто сводились к изоляции больного и упованию на ресурсы его собственного иммунитета.
Однако даже счастливые обладатели московской прописки, имевшие доступ к лучшим клиникам страны, не получали уровень медицинской помощи, сравнимый с Западными странами — столичные врачи всё так же упирались в изоляцию от мирового научного сообщества, колоссальное отставание в технологиях и дефицит современных медикаментов.
Технологическая отсталость советской медицины
Показательный факт: в СССР не создали ни одного жизненно-важного или востребованного во всем мире лекарства. Советская фармакология жила за счет заимствований у Западных стран: как только на Западе появлялся инновационный препарат, советские НИИ пытались воспроизвести технологию его синтеза, чтобы запустить производство своего аналога.
При этом запуск отечественного аналога в производство происходил с большой задержкой: путь от расшифровки химической формулы зарубежного лекарства до появления готового аналога в аптеке мог занимать от 5 до 15 лет.
Показательный пример — парацетамол. В США и Европе он стал массовым, безопасным стандартом детского жаропонижающего еще в середине 1950-х годов, тогда как в СССР массовое производство парацетамола наладили лишь к 1980-м; до этого детей лечили аспирином и анальгином.
Но даже когда советский аналог наконец добирался до конвейера, он принципиально уступал оригиналу по качеству. Советские заводы химического синтеза не имели технологий глубокой очистки веществ — в результате отечественные таблетки содержали огромный процент технологических примесей, что кратно увеличивало количество побочных эффектов, аллергических реакций и снижало реальную терапевтическую дозу.
Многие Западные лекарства и вовсе отсутствовали в СССР или присутствовали очень ограниченно — вот некоторые примеры:
- Гормональные контрацептивы. В СССР современные противозачаточные таблетки практически не производились и официально порицались, что негативно отражалось на статистике абортов.
- Бета-блокаторы и ингибиторы АПФ для предотвращения инфарктов. Советские сердечники лечились валидолом или резерпином, а смертность от болезней сердца относительно Западных стран была высокой.
Стандартизированный коэффициент смертности от заболеваний системы кровообращения на 100 тыс. населения
- Онкологические препараты. Современные таргетные лекарства против рака оставались за гранью возможностей советской химии.
- «Мягкие» антидепрессанты (SSRI). В советской практике использовали триклические.
- Современные гиполипидемические препараты. На Западе в 1970–1980-х годах открывают и запускают в производство статины. В СССР с холестерином боролись главным образом с помощью диет.
- Противоязвенные препараты. На Западе в 1980-е появляются ингибиторы протонной помпы (Омепразол), что позволяло лечить язву желудка курсом таблеток за пару недель. В СССР язву лечили диетами, викалином, жидкими антацидами и солкосерилом. Как итог — миллионы советских граждан с запущенными язвами ложились под нож хирургов на резекцию желудка.
- Антибиотики нового поколения. На Западе в 1970–1980-х годах появились мощные цефалоспорины III поколения и фторхинолоны — они расширили возможности лечения тяжёлых бактериальных инфекций, в том числе пневмоний. Советский госпитальный фонд в основном опирался на более ранние средства: пенициллины, стрептомицин и тетрациклин. К ним у возбудителей уже активно формировалась резистентность, а сами препараты отличались большей частотой побочных эффектов — от токсического действия на почки и слуховой нерв (стрептомицин) до поражений печени и желудочно-кишечного тракта (тетрациклин).
Статистика смертности от инфекционных заболеваний: РСФСР, страны Западной и Восточной Европы
- Ингаляционные препараты. На Западе в 1970-х годах стандартом лечения астмы становятся карманные ингаляторы с селективными бронхолитиками — астматики получили возможность купировать приступ за секунды. В СССР портативные аэрозольные ингаляторы были большим дефицитом, а советские аналоги часто заедали и их дозирование было неточным.
- Препараты для лечения болезни Паркинсона. На Западе в конце 1960-х внедряют Леводопу — вещество, которое возвращало запертым в своем теле паркинсоникам способность двигаться и говорить. В СССР технологию синтеза Леводопы долго не могли освоить. Препарат закупали за рубежом микроскопическими партиями, и он был доступен только элите.
- Генно-инженерный человеческий инсулин. Советский инсулин был животным и плохо очищенным. Из-за этого у советских диабетиков массово развивались осложнения: липодистрофия, тяжелые аллергии, ускоренная слепота и отказ почек. Импортный чистый инсулин в СССР можно было достать только по блату.
- Иглы и шприцы общего назначения: на Западе в 1960-х годах полностью и навсегда перешли на одноразовые пластиковые шприцы. В СССР базовым инструментом советской медсестры вплоть до конца 1980-х годов оставался стеклянный шприц типа «Рекорд» с многоразовыми иглами. Металл игл от постоянного кипячения деформировался — из-за этого уколы становились болезненнее, не говоря уже о повышенных рисках распространения внутрибольничных инфекций и гепатита.
- Инфузионные системы: в СССР резиновые трубки и стеклянные флаконы для капельниц также мыли и стерилизовали повторно, что нередко приводило к пирогенным реакциям (резкому скачку температуры и ознобу у пациентов из-за плохо смытых следов чужого белка или бактерий).
- Материалы для пломб: на Западе с 1970-х годов начинают активно внедряться композитные материалы химического, а затем и светового отверждения («световые пломбы»). Они идеально имитировали цвет зуба, намертво сцеплялись с эмалью и служили десятилетиями. Основу же советской стоматологии составляли силикатные и силикофосфатные цементы (например, «Силицин», «Фосфат-цемент»). Такие пломбы сильно контрастировали с цветом зуба и быстро выпадали.
- Местная анестезия в стоматологии: на Западе использование эффективных местных анестетиков (ультракаина / артикаина) в специальных карпульных шприцах с тончайшими иглами позволяло лечить зубы без боли. В СССР обезболивание зубов считалось «излишеством» — в лучшем случае применялся слабый отечественный новокаин.
- Эпидуральная и спинальная анестезия: на Западе с 1960–1970-х годов эпидуральная анальгезия становилась золотым стандартом родовспоможения и крупных операций. В СССР использовалась концепция так называемого «психопрофилактического обезболивания»: роженицам говорили, что боль при родах нужно просто перетерпеть с помощью правильного дыхания.
Показательными примерами могут служить компьютерная (КТ) и магнитно-резонансная томография (МРТ), лабораторные анализаторы крови, стоматологическое оборудование, ультразвуковая диагностика и эндоскопическая аппаратура.
Компьютерная и магнитно-резонансная томография
- На Западе: к концу 80-х годов аппараты КТ и МРТ исчислялись тысячами.
- В СССР: первые единичные КТ и МРТ («СКТ-24», «Томь») начали появляться только в конце 1980-х, уступая западным по разрешению в разы. Импортные аппараты (Siemens, Philips) закупались за валюту штучно и стояли они исключительно в элитных НИИ Москвы и Ленинграда. Обычный гражданин из провинции физически не мог пройти томографию — диагнозы ставились «на глаз» или с помощью обычного рентгена.
- На Западе: в 1970–1980-х годах УЗИ совершает революцию в акушерстве, гинекологии и кардиологии. Возможность увидеть плод в утробе матери, оценить работу клапанов сердца (эхокардиография) или состояние печени без хирургического вмешательства стала базовой услугой в любой клинике.
- В СССР: собственные УЗИ-аппараты были громоздкими, давали крайне размытую статичную картинку и не имели функции доплерографии (оценки кровотока). Массовое оснащение советских поликлиник импортными аппаратами УЗИ началось только в самом конце 1980-х и начале 1990-х годов. До этого момента советские женщины проходили беременность «вслепую», а патологии плода выявлялись уже во время родов.
- На Западе: в 1960–1970-х годах японская компания Olympus и западные производители внедрили гибкие фиброэндоскопы. Это позволило врачам безболезненно осматривать желудок, пищевод и кишечник изнутри, находить рак на ранних стадиях и при необходимости сразу брать биопсию.
- В СССР: производство качественного волоконного стекла для гибкой оптики в промышленных масштабах наладить не удалось. Советские эндоскопы были жесткими, толстыми и крайне травматичными для пациентов. Из-за их дефицита рак желудка и кишечника у советских граждан массово диагностировался уже на 3–4 стадиях, когда помочь пациенту было невозможно.
- На Западе: в 1970-х годах биохимические лаборатории перешли на автоматические анализаторы (например, системы Coulter Counter). Медсестра вставляла пробирку в аппарат, и через пару минут компьютер выдавал точнейший развернутый анализ по десяткам параметров.
- В СССР: лаборанты в поликлиниках буквально под микроскопом вручную считали лейкоциты и эритроциты в камере Горяева, капали реактивы в пробирки на глаз и замеряли цвет растворов. Это приводило к колоссальному числу ошибок, человеческому фактору и дикой потере времени — простейший биохимический анализ крови в СССР нужно было ждать днями, а в США его делали за 15 минут прямо в приемном покое.
- На Западе: к 1980-м годам стандартом стали высокоскоростные турбинные бормашины с водяным или воздушным охлаждением. Зуб просверливался за секунды, а охлаждение предотвращало термический ожог нерва.
- В СССР: в обычных поликлиниках массово работали низкоскоростные карданные бормашины с тросовыми приводами. Они сильно вибрировали и выдавали всего несколько тысяч оборотов в минуту без всякого охлаждения. В результате при лечении нередко приходилось удалять больше здоровой ткани зуба, а сама процедура была значительно более болезненной и травматичной для пациента.
Слева процедура лечения зуба в США (70-е), справа - типичный кабинет советской стоматологии 80-х годов
Пожалуй, сильнее всего на качестве советской медицинской помощи сказывалось техническое отставание в области диагностики. Ограниченные возможности диагностических методов нередко не позволяли точно определить причину заболевания, что способствовало распространению так называемых «дежурных» диагнозов, дававших лишь самое общее представление о состоянии пациента. В таких условиях лечение зачастую превращалось в «метод перебора»: врач назначал одно средство за другим, ориентируясь на реакцию больного и изменения его состояния. В конечном счёте болезнь либо отступала под воздействием лечения или иммунитета, либо, напротив, продолжала развиваться и проявлялась более характерными симптомами, которые уже позволяли установить более точный диагноз.
Так называемые «мусорные диагнозы» родом из СССР
В советской медицине существовала целая система так называемых «мусорных» (дежурных) диагнозов. Они использовались в двух случаях: когда не было оборудования для точной диагностики (прижизненной или посмертной) и когда нужно было искусственно занижать смертность от социально значимых болезней (онкологии, инфарктов, инсультов).
Разберем некоторые примеры таких диагнозов.
«Острая сердечно-сосудистая недостаточность» или «Атеросклероз»
В СССР этот диагноз ставили миллионам умерших пожилых людей, чтобы не портить статистику смертности от инфаркта миокарда или инсульта. Если человек умирал дома в возрасте 70 лет, участковый врач или патологоанатом часто не проводили глубокого вскрытия, а просто писали: «ОССН» или «Общий атеросклероз». Такая формулировка долгое время присутствовала и в постсоветской медицинской практике, пока не была официально запрещена приказом Минздравсоцразвития России № 782н от 26 декабря 2008 года.
На Западе же всегда докапывались до первопричины (ишемическая болезнь, тромбоэмболия, разрыв аневризмы). Из-за этого на бумаге в СССР смертность от инфарктов выглядела лучше чем в Западных странах.
Смертность от заболеваний системы кровообращения в СССР и развитых странах мира на 100 тысяч человек населения
«Старость» (как официальная причина смерти)
В советских ЗАГСах и амбулаторных картах графа «старость» была полноценной причиной смерти для людей старше 60-70 лет. Под этой формулировкой могла скрываться смертность от онкологических заболеваний. В советской провинции, где не было томографов и качественной эндоскопии, рак у пожилых людей часто вообще не диагностировали — им ставили диагноз «старость», благодаря чему советская статистика по онкологии выглядела значительно благополучнее, чем в США или Европе.
В современной российской практике диагноз «Старость» (код R54) до сих пор присутствует, но применяется гораздо реже.
«Вегетососудистая дистония» (ВДС)
Самый популярный в СССР прижизненный «мусорный» диагноз, который ставили чуть ли не каждому второму советскому человеку (особенно молодым женщинам). Симптомы: головокружение, слабость, перепады давления, тревожность, покалывание в груди.
ВСД — это классический диагноз-заглушка, изобретенный в СССР. За ним скрывался дефицит диагностической техники и неразвитость психофармакологии. Под вывеской ВСД советские врачи упускали клиническую аритмию, пороки клапанов, эндокринные нарушения (болезни щитовидной железы) и, самое главное, клиническую депрессию и тревожные расстройства. Вместо антидепрессантов и психотерапии советских граждан лечили валерьянкой, элеутерококком и советом «больше отдыхать».
«Дисбактериоз»
Еще один исключительно советский диагноз, которым объясняли любые проблемы с желудочно-кишечным трактом (боли, вздутие, нарушение стула).
Поскольку в СССР не было качественных эндоскопов и лабораторных тестов, врачи не могли диагностировать реальные причины: синдром раздраженного кишечника (СРК), непереносимость лактозы или глютена, язвенный колит. Вместо этого пациентам сдавали бессмысленный «анализ кала на дисбактериоз» и заставляли пить тонны неэффективных пробиотиков.
«Перинатальная энцефалопатия» (ПЭП)
В детских поликлиниках ПЭП ставили на основании самых банальных и естественных проявлений адаптации новорожденного к окружающему миру. Поводом для диагноза могли стать: легкий тремор подбородка или ручек при плаче, беспокойный сон, частый плач, срыгивание, «мраморность» кожи или синева под носом.
В международной практике такого размытого диагноза не существовало, а близкий по признакам диагноз гипоксически-ишемическая энцефалопатия (ГИЭ) ставился только при наличии тяжелых проявлений: критически низкий балл по шкале Апгар при рождении (0–3 балла), судороги, кома, отсутствие рефлексов. Большинство советских симптомов ПЭП на Западе считались абсолютной нормой развития нервной системы младенца.
Советские «дежурные диагнозы» создавали иллюзию благополучия на бумаге, но лишали миллионы людей шанса на правильное и своевременное лечение. Частично такая практика перекочевала и в постсоветскую медицину, что служит дополнительным стимулом лечиться платно (не по страховке).
Заключение
Таким образом, «бесплатность» советской медицины была скорее недостатком, чем преимуществом, поскольку отсутствие рыночных механизмов ограничивало доступ граждан к современным технологиям и лекарствам. В результате советские граждане расплачивались своим здоровьем и качеством жизни.
Возможно, многие советские граждане предпочли бы лечиться платно, будь у них выбор. Они бы охотно заплатили, чтобы вовремя получить правильный и своевременный диагноз на импортном томографе, а не гадать на устаревшем рентгене. Будущие мамы с радостью оплатили бы качественную одноразовую эпидуральную анестезию, чтобы не проходить через первобытный болевой шок в роддомах. Миллионы людей предпочли бы один раз отдать разумную сумму за долговечную световую композитную пломбу и безболезненное сверление, чтобы сократить мучительные визиты к зубному.
Наконец, многие готовы были бы заплатить за более комфортные условия пребывания в больнице согласно западным стандартам.
| Параметр условий | Обычный стационар в СССР (1980-е годы) | Госпиталь на Западе (1980-е годы) |
|---|---|---|
| Размещение пациентов | Общие палаты на 6–12 человек. Тяжелобольные и выздоравливающие лежали вместе. | Одно- или двухместные палаты с индивидуальными шторами, обеспечивающими приватность пациента. |
| Санитарно-бытовые условия | Один туалет и один душ на весь коридор (на 30–50 человек). Часто отсутствовала горячая вода, а в провинции — и центральная канализация. | Индивидуальный санузел (туалет, раковина, душ) в каждой палате или на две смежные палаты. |
| Питание и досуг | Еду разносили в общих бидонах. Передачи от родственников хранили в одном общем холодильнике на этаже. | Сбалансированное меню с возможностью выбора блюд. Наличие телевизора, телефона у кровати и бесплатных свежих газет. |
| Уход и гигиена | Острая нехватка младшего персонала (нянечек). Родственников заставляли дежурить у кровати больного. Редкая смена белья. | Профессиональный уход со стороны сертифицированных медсестер. Кнопка вызова персонала у каждой кровати. Ежедневная смена белья и одноразовые пеленки. |
| Посещения и личные вещи | Жесткий пропускной режим. Родственников часто не пускали в палаты. Собственная одежда изымалась, выдавались казенные больничные халаты и пижамы. | Свободный доступ для близких (включая ночевку родителей с детьми). Разрешено находиться в стационаре в своей домашней одежде. |
Плановая система лишила людей этого права. Монополия государства забирала медицинские расходы из зарплат авансом, взамен предлагая безальтернативный дефицит, очереди и низкий уровень обслуживания.
В 1990-е годы с переходом к рыночной экономике медицина стала официально оплачиваться из страховых взносов работающих граждан, а падение «железного занавеса» привело к быстрому внедрению в российскую практику современных средств, оборудования и передовых методов лечения. Но качество государственного медицинского обслуживания, тем не менее, по-прежнему остается относительно низким. Из-за этого большая часть трудоспособного населения сегодня предпочитает пользоваться услугами «платной медицины», фактически оплачивая свое здоровье дважды: первый раз — в виде обязательных налогов и взносов в фонд ОМС, а второй раз — напрямую из своего кармана в частных клиниках.
* В исследованиях (например, «Здравоохранение России глазами пациента», Сколково/IPSOS) доля пациентов, выбирающих платные услуги стабильно держится на уровне 50–55%.
Источники и проанализированные материалы
- Данные Всемирного банка по ожидаемой продолжительности жизни при рождении.
- И.Г. Калабеков, "СССР и страны мира в цифрах": заболеваемость в СССР, продолжительность жизни.
- "Ухудшение здоровья советских людей в эпоху застоя" (Затравкин С. Н., Вишленкова Е. А).
- М.С. Тольц: "Статистика как инструмент политики Советского Союза".
- Бытовые реалии советских роддомов на основе воспоминаний современников (Germanych, LiveJournal, 2011)