moder
Администратор
Команда форума
Поклонники Сталина пытаются представить дело Королёва как обычное уголовное преследование за растрату государственных средств.
Вот характерный пример подобной интерпретации приговора:
А ведь именно в этом обвиняли Королёва:
Но в деле Королёва не доказана даже растрата, поскольку данный состав преступления предполагает корыстный умысел материального характера, а в материалах дела указаний на это нет - интерес Королёва якобы заключался только в том, чтобы подорвать обороноспособность СССР.
Один из авторов попытался объяснить мотивы Королёва то ли любопытством, то ли тщеславием:
В деле не доказано и то, что Королёв якобы знал или должен был знать о "бесперспективности" своих разработок. Вообще, при внедрении сложных технологий ошибки практически неизбежны и обычно в таких случаях первоначальной целью является достижение каких-нибудь промежуточных результатов, чтобы получить бюджет на дальнейшее развитие.
А если доказательств растраты или саботажа нет, то Королёва можно обвинить разве что в некомпетентности, за что ответственность могла быть только дисциплинарной. Но, опять же, достаточно ли компетентны те, кто оценивал компетентность Королёва? И почему такого "некомпетентного" инженера в дальнейшем привлекали для самых ответственных работ?
На основании подобных выдуманных обвинений были репрессированы также ракетчики Клейменов, Лужин, Лангемак, Глушко, Кондратюк. Кстати, почему сталинисты не разбирают их уголовные дела? Потому что им важен только Королёв?
Рассмотрим другие уголовные дела против ракетчиков, насколько там было хорошо с доказательствами.
Дело Кондратюка
Юрий Васильевич Кондратюк (настоящее имя — Александр Игнатьевич Шаргей; 1897–1942?) был одним из крупнейших теоретиков космонавтики. В 1929 году издал книгу «Завоевание межпланетных пространств», в которой изложил ряд идей, включая схему полета на Луну с отделением посадочного модуля от корабля на лунной орбите («трасса Кондратюка»). Подобную схему спустя десятилетия использовала американская программа Apollo.
В конце 1920-х годов Кондратюк работал инженером в системе «Хлебопродукта», занимаясь проектированием элеваторов. По его проекту было построено крупнейшее в Сибири деревянное зернохранилище «Мастодонт». 30 июля 1930 года Кондратюк был арестован вместе с рядом сотрудников. Следствие обвинило их во «вредительстве». Одним из основных эпизодов обвинения стало именно строительство «Мастодонта»: утверждалось, что зернохранилище якобы неизбежно обрушится и уничтожит тысячи тонн государственного зерна. 10 мая 1931 года Коллегия ОГПУ приговорила Кондратюка к трем годам лагерей по обвинению во вредительстве.
Обвинения против Кондратюка оказались не только бездоказательными, но и не состоятельными: «Мастодонт» успешно эксплуатировался более 60 лет. Но даже если бы он обрушился через год, ответственность для Кондратюка по закону могла быть только дисциплинарной (если только не нашлось бы доказательств, что он намеренно проектировал ненадежную конструкцию).
26 марта 1970 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР своим определением № ОС-70-8 реабилитировала Ю. В. Кондратюка за отсутствием состава преступления.
Дело Клейменова
Иван Терентьевич Клеймёнов (1899–1938) был одним из основоположников советского ракетостроения и организатором научных исследований в области реактивной техники. Под его руководством велись работы по созданию реактивных снарядов и жидкостных ракетных двигателей. Именно при Клеймёнове были заложены основы советской школы ракетостроения и созданы предпосылки для появления реактивных минометов «Катюша».
2 ноября 1937 года Клеймёнов был арестован сразу по нескольким обвинениями: в шпионаже, вредительстве, участии в антисоветской террористической организации и подготовке террористических актов. Поводом для обвинений в шпионаже послужило то, что в 1920-х годах он работал в Берлине в составе советско-германского акционерного общества «Дерулуфт» (в сфере гражданской авиации) и имел контакты с иностранцами. Дело строилось на признаниях, полученных в ходе следствия. 10 января 1938 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Клеймёнова к расстрелу, и в тот же день приговор был приведен в исполнение на полигоне НКВД «Коммунарка».
11 июня 1955 года Военная коллегия Верховного суда СССР полностью реабилитировала Клеймёнова, прекратив дело за отсутствием состава преступления.
Дело Лангемака
Георгий Эрихович Лангемак (1898–1938) был ведущим специалистом по пороховым реактивным снарядам. После создания Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ) стал главным инженером института и одним из его научных руководителей. Лангемак сыграл ключевую роль в создании реактивных снарядов РС-82 и РС-132 (для установок «Катюша»), а также разработал ряд фундаментальных методов расчета пороховых ракетных двигателей и ввел в русский язык термин «космонавтика».
Непосредственным поводом для ареста главного инженера НИИ-3 Георгия Лангемака 2 ноября 1937 года (в один день с Клеймёновым) стали обвинения в шпионаже в пользу Германии, вредительстве и связях с «заговорщиками» в РККА.
После двух недель допросов с применением физического насилия, 14 ноября 1937 года Лангемак сломался. Его заставили подписать признание в том, что он является «немецким шпионом» и членом диверсионной сети. В этих же протоколах от него добились оговора Королёва и Глушко.
Судебное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР 11 января 1938 года длилось всего несколько минут. Лангемака приговорили к высшей мере наказания и расстреляли в тот же день.
19 ноября 1955 года приговор был отменен за отсутствием состава преступления.
Дело Глушко
Валентин Петрович Глушко был одним из основоположников отечественного ракетного двигателестроения и создателем первых советских электротермических (и первых в мире) и жидкостных ракетных двигателей.
Глушко был арестован 23 марта 1938 года по обвинению в участии в антисоветской троцкистской вредительской организации. Ему вменяли умышленный срыв оборонных заказов, затягивание сроков создания двигателей и проведение «заведомо тупиковых» исследований. В частности, следствие утверждало, что Глушко умышленно выбрал «непригодный и разрушительный» окислитель (азотная кислота) для ракетного двигателя, чтобы срывать оборонные заказы и уничтожать дорогостоящие стенды института. В дальнейшем именно азотно-кислотные двигатели Глушко стали основой для первых советских зенитных ракет (В-300 для системы С-25) и баллистических ракет средней дальности (Р-12).
15 августа 1939 года Особое совещание при НКВД СССР (внесудебный орган) приговорило его к 8 годам заключения в исправительно-трудовых лагерях. Вместо этапа в ГУЛАГ Глушко был направлен в систему закрытых конструкторских бюро «шарашку».
29 сентября 1956 года Президиум Верховного Суда СССР реабилитировал Глушко, прекратив дело за отсутствием состава преступления.
Дело Лужина
Василий Николаевич Лужин (1906–1955) был одним из ведущих разработчиков реактивных снарядов М-13 для установки залпового огня «Катюша». К началу 1940 года работы над М-13 были в основном завершены, и Лужин входил в число ключевых специалистов проекта.
8 апреля 1940 года Лужин был арестован. Особое совещание при НКВД (внесудебный орган) приговорило его к восьми годам исправительно-трудовых лагерей по обвинению в «контрреволюционной агитации». Согласно материалам, ставшим известными позднее, основанием для дела послужили доносы о том, что Лужин критически высказывался о положении крестьян в колхозах и сочувственно отзывался о репрессированных коллегах.
Лужин полностью отбыл срок, работая сначала на строительстве Печорской железной дороги, затем в специальном конструкторском бюро МВД при авиационном заводе в Рыбинске. После освобождения в 1948 году ему разрешили вернуться к инженерной работе.
В 1958 году был посмертно реабилитирован. Обвинения в «контрреволюционной агитации» были признаны необоснованными; согласно материалам пересмотра дела, они основывались на провокационных действиях лиц, давших показания против конструктора.
Причины репрессий против ракетчиков
Реактивный институт создавался и финансировался при прямом покровительстве опального маршала Михаила Тухачевского. В июне 1937 года Тухачевский был расстрелян как глава «военно-фашистского заговора», соответственно, задачей НКВД было выявить его «сообщников».
И это было несложно при том уровне правовой культуры, что царил при Сталине - можно было обвинить кого угодно и в чем угодно по малейшему подозрению, а отсутствие реальных улик компенсировалось выбитыми показаниями.
Но зачем это нужно было Сталину? Неужели он не понимал, что репрессии против ведущих инженеров вредят технологическому развитию страны?
Репрессии против технической интеллигенции начались ещё до прихода Сталина к власти и первоначально рассматривались большевиками как часть классовой борьбы с «буржуазными специалистами». Под каток репрессий даже чуть не угодил родоначальник мировой теоретической космонавтики Константин Эдуардович Циалковский - на ученого поступил донос, после чего его увезли на Лубянку, где несколько недель держали в одиночной камере и допрашивали. В итоге Циалковского отпустили - по одной из версий за него заступились высокопоставленные лица из ВЦИК. Впрочем, при Ленине в отношении учёных действовали мягче: многим дали возможность покинуть страну на «Философском пароходе», а иногда отпускали даже тех, кто воевал за белых (как в случае нобелевского лауреата по химии Николая Семёнова).
При Сталине большинство ведущих инженеров ещё были людьми с дореволюционным, буржуазным образованием, а иногда и с дворянскими корнями (большинство ученых дворянского происхождения репрессировали ещё до Большого террора в ходе процессов по «Академическому делу», «Делу славистов», делу «Промпартии» и т.д.). Исходя из логики классовой борьбы, Сталин воспринимал дореволюционных специалистов и их учеников как угрозу создаваемой им системе и стремился заменить их новым поколением «классово близких» выдвиженцев.
Для этого режим применил целый комплекс мер, в числе которых были тотальная реформа Академии наук, ликвидация университетской автономии и жесткие чистки царской профессуры. Контроль над оставшимися кадрами обеспечивался через внедрение «комиссаров от науки» (парторгов и сотрудников Первых отделов), а уникальных специалистов, которых невозможно было заменить быстро, изолировали и принуждали к работе в закрытых КБ системы «шарашек» НКВД.
Таким образом, репрессии против Королёва и других ракетчиков не были просто следствием случайного доноса или даже ареста маршала Тухачевского - они были продолжением системной кампании по ликвидации дореволюционного научного сообщества и его воспитанников, которую Сталин начал сразу после прихода к власти.
Кроме того, борьба с внутренними врагами была удобным способом переложить ответственность за системные управленческие ошибки советского руководства на рядовых исполнителей. В системе, где партийные планы изначально были завышенными, а экономика — дефицитной, срывы графиков и аварии были неизбежны. Назначение ученых и директоров заводов "вредителями" позволяло Сталину поддерживать миф о собственной непогрешимости: виновата была не создаваемая им система, а "контрреволюционные элементы". По той же схеме репрессировали и само руководство НКВД: наркомы Ягода и Ежов, а вслед за ними и рядовые следователи, сами закончили жизнь в расстрельных подвалах. Система регулярно зачищала собственных палачей, цинично возлагая на них вину за "перегибы" и беззаконие, чтобы сохранить иллюзию справедливости и мудрости высшей партийной власти.
А если бы заговор действительно был, тогда репрессии были бы справедливы?
В качестве мысленного эксперимента представим, что Королёв и другие ракетчики действительно состояли в некой антисоветской организации, и следствию удалось это убедительно доказать (не выбитыми признаниями, а надежными фактами). Тогда Сталин был бы не виновен в репрессиях?
Нет, даже в этом случае все жертвы политических репрессий были бы на совести Сталина. Дело в том, что в СССР были заблокированы мирные механизмы смены власти или защиты своих прав: конкурентные и свободные выборы, свободные СМИ, свобода собраний, свобода совести и т.д. Соответственно, у несогласных со сталинской политикой возникало право на восстание.
Это справедливо и в отношении Белого движения, декларируемой целью которого был созыв Учредительного собрания. Большевики проиграли выборы в Учредительное собрание, набрав около 24% голосов, а в январе 1918 года они силой разогнали Учредительное собрание и расстреляли мирные демонстрации в его поддержку. Соответственно, у оппозиции появилось право на вооруженное сопротивление.
Здесь также можно провести аналогию с действовавшей в гитлеровской Германии студенческой подпольной организации Белая роза. Активисты Белой розы не были экстремистами, поскольку в тоталитарном нацистском государстве — как и в сталинском СССР — легитимные, мирные процедуры смены власти или выражения несогласия были полностью уничтожены самой правящей верхушкой, которая и являлась истинным радикальным узурпатором. И тот факт, что Гитлер пришел к власти демократическим путем, не меняет сути дела, ведь в дальнейшем он узурпировал власть, уничтожив мирные механизмы влияния граждан на проводимую им политику.
Поэтому нет большого смысла спорить, справедливы ли были обвинения в антисоветской деятельности против инженеров или нет - основная ответственность за жертвы репрессий в любом случае на Сталине.
Вот характерный пример подобной интерпретации приговора:
"Троцкизмы" в деле не являются "юридической шелухой", потому что без них состав преступления был бы совершенно иной: обычная растрата госсредств не эквивалентна действиям, направленным против государства (саботаж).
А ведь именно в этом обвиняли Королёва:
По смыслу это как если бы человека арестовали за кражу, а судили за грабеж. Обвинение, не соответствующее обстоятельствам дела - является сфабрикованным, безотносительно того, доказан ли материалами дела иной преступный характер деяния или нет.
Но в деле Королёва не доказана даже растрата, поскольку данный состав преступления предполагает корыстный умысел материального характера, а в материалах дела указаний на это нет - интерес Королёва якобы заключался только в том, чтобы подорвать обороноспособность СССР.
Один из авторов попытался объяснить мотивы Королёва то ли любопытством, то ли тщеславием:
Но, во-первых, это лишь домыслы автора, а во-вторых, ни тщеславие, ни любопытство не образуют состав преступления по растрате, поскольку не предполагают прямую материальную выгоду.
В деле не доказано и то, что Королёв якобы знал или должен был знать о "бесперспективности" своих разработок. Вообще, при внедрении сложных технологий ошибки практически неизбежны и обычно в таких случаях первоначальной целью является достижение каких-нибудь промежуточных результатов, чтобы получить бюджет на дальнейшее развитие.
А если доказательств растраты или саботажа нет, то Королёва можно обвинить разве что в некомпетентности, за что ответственность могла быть только дисциплинарной. Но, опять же, достаточно ли компетентны те, кто оценивал компетентность Королёва? И почему такого "некомпетентного" инженера в дальнейшем привлекали для самых ответственных работ?
На основании подобных выдуманных обвинений были репрессированы также ракетчики Клейменов, Лужин, Лангемак, Глушко, Кондратюк. Кстати, почему сталинисты не разбирают их уголовные дела? Потому что им важен только Королёв?
Рассмотрим другие уголовные дела против ракетчиков, насколько там было хорошо с доказательствами.
Дело Кондратюка
Юрий Васильевич Кондратюк (настоящее имя — Александр Игнатьевич Шаргей; 1897–1942?) был одним из крупнейших теоретиков космонавтики. В 1929 году издал книгу «Завоевание межпланетных пространств», в которой изложил ряд идей, включая схему полета на Луну с отделением посадочного модуля от корабля на лунной орбите («трасса Кондратюка»). Подобную схему спустя десятилетия использовала американская программа Apollo.
В конце 1920-х годов Кондратюк работал инженером в системе «Хлебопродукта», занимаясь проектированием элеваторов. По его проекту было построено крупнейшее в Сибири деревянное зернохранилище «Мастодонт». 30 июля 1930 года Кондратюк был арестован вместе с рядом сотрудников. Следствие обвинило их во «вредительстве». Одним из основных эпизодов обвинения стало именно строительство «Мастодонта»: утверждалось, что зернохранилище якобы неизбежно обрушится и уничтожит тысячи тонн государственного зерна. 10 мая 1931 года Коллегия ОГПУ приговорила Кондратюка к трем годам лагерей по обвинению во вредительстве.
Обвинения против Кондратюка оказались не только бездоказательными, но и не состоятельными: «Мастодонт» успешно эксплуатировался более 60 лет. Но даже если бы он обрушился через год, ответственность для Кондратюка по закону могла быть только дисциплинарной (если только не нашлось бы доказательств, что он намеренно проектировал ненадежную конструкцию).
26 марта 1970 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР своим определением № ОС-70-8 реабилитировала Ю. В. Кондратюка за отсутствием состава преступления.
Дело Клейменова
Иван Терентьевич Клеймёнов (1899–1938) был одним из основоположников советского ракетостроения и организатором научных исследований в области реактивной техники. Под его руководством велись работы по созданию реактивных снарядов и жидкостных ракетных двигателей. Именно при Клеймёнове были заложены основы советской школы ракетостроения и созданы предпосылки для появления реактивных минометов «Катюша».
2 ноября 1937 года Клеймёнов был арестован сразу по нескольким обвинениями: в шпионаже, вредительстве, участии в антисоветской террористической организации и подготовке террористических актов. Поводом для обвинений в шпионаже послужило то, что в 1920-х годах он работал в Берлине в составе советско-германского акционерного общества «Дерулуфт» (в сфере гражданской авиации) и имел контакты с иностранцами. Дело строилось на признаниях, полученных в ходе следствия. 10 января 1938 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Клеймёнова к расстрелу, и в тот же день приговор был приведен в исполнение на полигоне НКВД «Коммунарка».
11 июня 1955 года Военная коллегия Верховного суда СССР полностью реабилитировала Клеймёнова, прекратив дело за отсутствием состава преступления.
Дело Лангемака
Георгий Эрихович Лангемак (1898–1938) был ведущим специалистом по пороховым реактивным снарядам. После создания Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ) стал главным инженером института и одним из его научных руководителей. Лангемак сыграл ключевую роль в создании реактивных снарядов РС-82 и РС-132 (для установок «Катюша»), а также разработал ряд фундаментальных методов расчета пороховых ракетных двигателей и ввел в русский язык термин «космонавтика».
Непосредственным поводом для ареста главного инженера НИИ-3 Георгия Лангемака 2 ноября 1937 года (в один день с Клеймёновым) стали обвинения в шпионаже в пользу Германии, вредительстве и связях с «заговорщиками» в РККА.
После двух недель допросов с применением физического насилия, 14 ноября 1937 года Лангемак сломался. Его заставили подписать признание в том, что он является «немецким шпионом» и членом диверсионной сети. В этих же протоколах от него добились оговора Королёва и Глушко.
Судебное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР 11 января 1938 года длилось всего несколько минут. Лангемака приговорили к высшей мере наказания и расстреляли в тот же день.
19 ноября 1955 года приговор был отменен за отсутствием состава преступления.
Дело Глушко
Валентин Петрович Глушко был одним из основоположников отечественного ракетного двигателестроения и создателем первых советских электротермических (и первых в мире) и жидкостных ракетных двигателей.
Глушко был арестован 23 марта 1938 года по обвинению в участии в антисоветской троцкистской вредительской организации. Ему вменяли умышленный срыв оборонных заказов, затягивание сроков создания двигателей и проведение «заведомо тупиковых» исследований. В частности, следствие утверждало, что Глушко умышленно выбрал «непригодный и разрушительный» окислитель (азотная кислота) для ракетного двигателя, чтобы срывать оборонные заказы и уничтожать дорогостоящие стенды института. В дальнейшем именно азотно-кислотные двигатели Глушко стали основой для первых советских зенитных ракет (В-300 для системы С-25) и баллистических ракет средней дальности (Р-12).
15 августа 1939 года Особое совещание при НКВД СССР (внесудебный орган) приговорило его к 8 годам заключения в исправительно-трудовых лагерях. Вместо этапа в ГУЛАГ Глушко был направлен в систему закрытых конструкторских бюро «шарашку».
29 сентября 1956 года Президиум Верховного Суда СССР реабилитировал Глушко, прекратив дело за отсутствием состава преступления.
Дело Лужина
Василий Николаевич Лужин (1906–1955) был одним из ведущих разработчиков реактивных снарядов М-13 для установки залпового огня «Катюша». К началу 1940 года работы над М-13 были в основном завершены, и Лужин входил в число ключевых специалистов проекта.
8 апреля 1940 года Лужин был арестован. Особое совещание при НКВД (внесудебный орган) приговорило его к восьми годам исправительно-трудовых лагерей по обвинению в «контрреволюционной агитации». Согласно материалам, ставшим известными позднее, основанием для дела послужили доносы о том, что Лужин критически высказывался о положении крестьян в колхозах и сочувственно отзывался о репрессированных коллегах.
Лужин полностью отбыл срок, работая сначала на строительстве Печорской железной дороги, затем в специальном конструкторском бюро МВД при авиационном заводе в Рыбинске. После освобождения в 1948 году ему разрешили вернуться к инженерной работе.
В 1958 году был посмертно реабилитирован. Обвинения в «контрреволюционной агитации» были признаны необоснованными; согласно материалам пересмотра дела, они основывались на провокационных действиях лиц, давших показания против конструктора.
Причины репрессий против ракетчиков
Реактивный институт создавался и финансировался при прямом покровительстве опального маршала Михаила Тухачевского. В июне 1937 года Тухачевский был расстрелян как глава «военно-фашистского заговора», соответственно, задачей НКВД было выявить его «сообщников».
И это было несложно при том уровне правовой культуры, что царил при Сталине - можно было обвинить кого угодно и в чем угодно по малейшему подозрению, а отсутствие реальных улик компенсировалось выбитыми показаниями.
Но зачем это нужно было Сталину? Неужели он не понимал, что репрессии против ведущих инженеров вредят технологическому развитию страны?
Репрессии против технической интеллигенции начались ещё до прихода Сталина к власти и первоначально рассматривались большевиками как часть классовой борьбы с «буржуазными специалистами». Под каток репрессий даже чуть не угодил родоначальник мировой теоретической космонавтики Константин Эдуардович Циалковский - на ученого поступил донос, после чего его увезли на Лубянку, где несколько недель держали в одиночной камере и допрашивали. В итоге Циалковского отпустили - по одной из версий за него заступились высокопоставленные лица из ВЦИК. Впрочем, при Ленине в отношении учёных действовали мягче: многим дали возможность покинуть страну на «Философском пароходе», а иногда отпускали даже тех, кто воевал за белых (как в случае нобелевского лауреата по химии Николая Семёнова).
При Сталине большинство ведущих инженеров ещё были людьми с дореволюционным, буржуазным образованием, а иногда и с дворянскими корнями (большинство ученых дворянского происхождения репрессировали ещё до Большого террора в ходе процессов по «Академическому делу», «Делу славистов», делу «Промпартии» и т.д.). Исходя из логики классовой борьбы, Сталин воспринимал дореволюционных специалистов и их учеников как угрозу создаваемой им системе и стремился заменить их новым поколением «классово близких» выдвиженцев.
Для этого режим применил целый комплекс мер, в числе которых были тотальная реформа Академии наук, ликвидация университетской автономии и жесткие чистки царской профессуры. Контроль над оставшимися кадрами обеспечивался через внедрение «комиссаров от науки» (парторгов и сотрудников Первых отделов), а уникальных специалистов, которых невозможно было заменить быстро, изолировали и принуждали к работе в закрытых КБ системы «шарашек» НКВД.
Таким образом, репрессии против Королёва и других ракетчиков не были просто следствием случайного доноса или даже ареста маршала Тухачевского - они были продолжением системной кампании по ликвидации дореволюционного научного сообщества и его воспитанников, которую Сталин начал сразу после прихода к власти.
Кроме того, борьба с внутренними врагами была удобным способом переложить ответственность за системные управленческие ошибки советского руководства на рядовых исполнителей. В системе, где партийные планы изначально были завышенными, а экономика — дефицитной, срывы графиков и аварии были неизбежны. Назначение ученых и директоров заводов "вредителями" позволяло Сталину поддерживать миф о собственной непогрешимости: виновата была не создаваемая им система, а "контрреволюционные элементы". По той же схеме репрессировали и само руководство НКВД: наркомы Ягода и Ежов, а вслед за ними и рядовые следователи, сами закончили жизнь в расстрельных подвалах. Система регулярно зачищала собственных палачей, цинично возлагая на них вину за "перегибы" и беззаконие, чтобы сохранить иллюзию справедливости и мудрости высшей партийной власти.
А если бы заговор действительно был, тогда репрессии были бы справедливы?
В качестве мысленного эксперимента представим, что Королёв и другие ракетчики действительно состояли в некой антисоветской организации, и следствию удалось это убедительно доказать (не выбитыми признаниями, а надежными фактами). Тогда Сталин был бы не виновен в репрессиях?
Нет, даже в этом случае все жертвы политических репрессий были бы на совести Сталина. Дело в том, что в СССР были заблокированы мирные механизмы смены власти или защиты своих прав: конкурентные и свободные выборы, свободные СМИ, свобода собраний, свобода совести и т.д. Соответственно, у несогласных со сталинской политикой возникало право на восстание.
Это справедливо и в отношении Белого движения, декларируемой целью которого был созыв Учредительного собрания. Большевики проиграли выборы в Учредительное собрание, набрав около 24% голосов, а в январе 1918 года они силой разогнали Учредительное собрание и расстреляли мирные демонстрации в его поддержку. Соответственно, у оппозиции появилось право на вооруженное сопротивление.
Здесь также можно провести аналогию с действовавшей в гитлеровской Германии студенческой подпольной организации Белая роза. Активисты Белой розы не были экстремистами, поскольку в тоталитарном нацистском государстве — как и в сталинском СССР — легитимные, мирные процедуры смены власти или выражения несогласия были полностью уничтожены самой правящей верхушкой, которая и являлась истинным радикальным узурпатором. И тот факт, что Гитлер пришел к власти демократическим путем, не меняет сути дела, ведь в дальнейшем он узурпировал власть, уничтожив мирные механизмы влияния граждан на проводимую им политику.
Поэтому нет большого смысла спорить, справедливы ли были обвинения в антисоветской деятельности против инженеров или нет - основная ответственность за жертвы репрессий в любом случае на Сталине.